Фантастические повести и рассказы - Страница 325

К оглавлению

325

Остается лишь один серьезный вопрос, который необходимо осветить. А не проглотит ли нас Запад в результате этой деятельности? Я считаю, что нет.

Во-первых, производство можно условно разделить на «тряпки» и «железки». Мы, волею судьбы и существующей системы, специализируемся по тряпкам, а железки не затрагиваем. А ведь именно железки определяют оборонный потенциал. К тому же, мы для Запада просто незаменимое пугало по части уровня жизни, его правители просто не смогут удержать в повиновении свои народы, если пугала этого лишатся. Так что, я лично считаю, что опасаться фатальной развязки из-за нашей с вами, товарищи, деятельности не следует.

В конечном счете, все в этом мире преходяще. Так же преходящ и наш класс, класс дефицитистов. Я уверен — наша страна движется к коммунизму, к светлому будущему, когда каждый будет получать по потребностям. Но годы идут, а до коммунизма по-прежнему двадцать лет. Мы же живем сейчас, и, пока коммунизм не наступил, хотим пользоваться уже сейчас его благами, тем более, что потребности у нас, как я уже говорил, невелики и вполне разумны. Но я лично верю в светлое будущее и желаю и вам всегда сохранять в душе эту веру.

Из всего вышеизложенного, товарищи, следует вывод, что одна из главных наших целей — сохранение статус-кво. Ради этой благородной цели нужно активно бороться в поддержку существующей системы, против всех, кто высказывает хоть малейшие колебания в ту или иную сторону. В какую бы сторону они не колебались, их всех надо валить в одну кучу, всех без разбора! И эта также одна из задач нашей классовой борьбы на современном этапе. Другая задача — изгонять всеми силами из аппарата распределения и перераспределения людей, которые, не являясь дураками, тем не менее не поддаются перевоспитанию и нашем духе, изгонять, хотя бы и с повышением. На их место выдвигайте людей серых, посредственных. Превозносите посредственность, поддерживайте посредственность. В этом залог нашего будущего. Третья и основная задача уже ранее описанная — создавать дефицит.

На этом, товарищи, я свою лекцию заканчиваю. В заключение хочу лишь заметить, что в свете всего вышеизложенного, наше с вами нынешнее положение выглядит нелепой случайностью. Когда мы выйдем отсюда — кто через год-два, а кто, даже, если не будет амнистии, и через шесть-семь лет, как вон Лева и Исак Ароныч, мы, я думаю, активно включимся в жизнь нашего общества и с новыми силами примемся выполнять свою историческую миссию, сознавая теперь ее классовую сущность. Отбой, товарищи.

* * *

Они несколько минут молчали. Наконец, Краги заметил:

— Ну и контры же вы, ребята. Один другого чище. Я что, я вполне скромно написал, а вы высказались — прямо черт знает, что представили.

— Зато без твоей чертовщины, — ответил Бьел, и, повернувшись к Барта, сказал: — Ну, давай теперь ты.

Тот ничего не ответил и только молча протянул свои листка Бьелу.

— Ты что, онемел? Ну, тогда я прочту.

Бьел открыл страницу и прочитал: «Во избежание», перевернул — и снова:

«Во избежание»?

— Что за черт, что еще за «Во избежание»?

— Но посмотрел он в глаза Барта и замолчал. Потому что в глазах этих была такая тоска написана, что, кажется, и нет в мире тоски глубже. И заглянули они в эти глаза и, опустили головы, потому что передалась им тоска смертная, будто бы понял Барта что-то, о чем и говорить-то нельзя вовсе. И разошлись они по своим каютам, и не стали спрашивать совета у Кибера.

И мы не знаем, понял ли чего Барта, или, может, так захандрил и заленился. Только одна мысль и есть на этот счет. Ведь есть же всему, что они видели, и чего не поняли, какая-то причина, есть, и если понять эту причину, то действительно охватывает тоска смертная. А потому не станем мы сейчас и пытаться сделать это и закончим повествование свое словами: ВО ИЗБЕЖАНИЕ.

* * *

А лекция эта читалась потом многократно, каждый новый учебный год в системе политучебы заведения, в котором по недоразумению оказались такие достойные люди, как Семен Львович и Лева. И каждый новый лектор корректировал текст, совершенствовал его…

И вот к 1989 году лекция эта приняла вид представленный ниже на суд читателя.

Лекция
1989

Товарищи!

Надеюсь, вы позволите мне так вас называть. Да вы совершенно правы, Яков Львович, мы с вами действительно товарищи по несчастью. Но в данном случае я вкладываю в это слово более глубокий смысл, и я постараюсь в сегодняшней лекции раскрыть, насколько позволяют мои способности, свое понимание нашего с вами товарищества.

Но, прежде всего, позвольте выразить признательность всем присутствующим за оказанное мне доверие. Я очень высоко ценю данную мне возможность открыть своей лекцией первое занятие нашего кружка политического самообразования и постараюсь не обмануть ваших ожиданий. То, чем нам с вами предстоит заниматься, очень важно. Ведь мы живем в эпоху стремительного роста политического самосознания масс, и нам, в силу особенностей нашего положения, просто непозволительно отставать в этом вопросе. Да-да, Боря, не смейтесь, то, о чем я говорю, действительно очень важно. Сегодня нам для того, чтобы не утратить всех завоеваний, просто необходимо вооружиться передовой теорией. Потому что те потери, о которых вы постоянно вздыхаете, Гулямов, ничто в сравнении с потерями, которые грозят нам в будущем.

Товарищи, время у нас ограничено, и я позволю себе сразу перейти к сути сегодняшней лекции. Как мы с вами прекрасно знаем, классами называются группы людей, различающиеся по своему отношению к средствам производства, по своему месту в общественном разделении труда и, следовательно, по способу получения своей доли общественного богатства — так, кажется, у классиков.

325