Фантастические повести и рассказы - Страница 197

197

Ведь то, что произошло вчера, как вы могли уже догадаться, было организовано специально для вас.

— Что?.. Ах, ну да, конечно, только интересно, как вы теперь будете из всего этого выпутываться?

— Вас, возможно, мой ответ удивит. Никак. Наши возможности, господин Лехтунг, позволяют просто-напросто проигнорировать то, что вчера произошло.

Кстати, вы успели прочесть сегодняшний номер «Аргуса»?

— Нет.

— Напрасно. Вот, почитайте, — Гидер достал газету из портфеля. — Вы знаете, это — на второй странице.

Канди, еще не совсем понимая, взял газету, развернул ее. И вздрогнул, не поверив в первое мгновение тому, что увидел. Но нет, в верхнем левом углу крупными буквами было напечатано: «ПОЖАР В ОТДЕЛЕ ДРЕВНИХ РУКОПИСЕЙ ГЛАВНОЙ БИБЛИОТЕКИ». И дальше — точь-в-точь та небольшая статья с фотографией обгоревших свитков и пожарного инспектора, которая заставила Канди вчера утром вскочить в машину и помчаться через весь город в библиотеку, чтобы предупредить пожар, чтобы спасти от гибели рукописи, которые он, как историк, только начал изучать, которые были найдены совсем недавно, случайно, и вот они должны были погибнуть из-за того, что так решил кто-то из высших творцов истории. К тому времени он уже понял, что «Аргус» не описывает действительность, что он создает ее такой, как это угодно людям, обладающим властью. И раз властители решили, что необходим пожар в отделе древних рукописей, то такой пожар будет, потому что где-то он уже запланирован, потому что о нем уже знают многие, причастные к власти, и по какой-то случайности знает и он, к власти совершенно непричастный. Он осознал, что вряд ли в его силах что-то предотвратить, но безучастным оставаться не мог, и поэтому помчался в библиотеку, ворвался в отдел древних рукописей — в выходной день! — и не выходил оттуда до вечера, убедив знакомого библиотекаря, что у него сегодня очень срочная и важная работа.

Какое-то время ему казалось, что он своим вмешательством разрушил варварские планы — но нет, пожар все-таки произошел, не днем, а поздно вечером — такие расхождения между предсказанными «Аргусом» событиями и действительностью он отмечал и раньше, они были вполне естественны. Значит, все было напрасно…

Он опустил газету и застыл без движения.

— Не надо так расстраиваться, господин Лехтунг, — услышал он голос Гидера. — Ничего страшного с вашими рукописями не случилось.

— А что же означает эта заметка?

— А ничего она не означает. Вы, как и все вокруг, господин Лехтунг, живете во власти пережитков. Я не хочу сказать, что это плохо. Даже наоборот, это очень хорошо, что большая часть населения живет именно так.

Это позволяет легче удерживать общество — в его же интересах — в стабильном состоянии. Но вам лично, раз уж вы попали в сферу нашего внимания столь необычным образом, я хочу раскрыть глаза на окружающий мир. Вы позволите мне сделать небольшое отступление для этого?

Канди кивнул.

— Во-первых, я хочу задать вам вопрос: что, по-вашему, правит миром, господин Лехтунг?

— Слишком расплывчато. Тут можно ответить все, что угодно, и вполне обосновать свой ответ.

— И все же.

— Сила. И страх перед этой силой. И подлость. И своекорыстие… все, что угодно. Продолжать?

— Благодарю вас, не нужно. Это все не то. Миром, господин Лехтунг, давно уже правят средства массовой информации, и они создают — именно создают — и силу, и страх перед этой силой, и все остальное. Все дело в том, что мир наш изменился, и теперь человек познает окружающую действительность не непосредственно, а через средства массовой информации и именно так, как это желательно тем, кто их контролирует. У людей — у огромного большинства человечества — просто атрофировалась способность непосредственного восприятия мира. Ведь это требует усилий, требует мыслей, зачастую неприятных, а человек по природе своей туп и ленив, и он предпочитает, чтобы все ему разжевали и положили в рот.

— Это вы так смотрите на человека.

— Господин Лехтунг, мы не смотрим на человека. Мы создали такого человека. Потому что он нам нужен — именно такой человек. Оглянитесь вокруг, и вы увидите, что все, кто вас окружает — даже самые умные и достойные — именно таковы. Да посмотрите в зеркало, наконец, люди наивно полагают, что их окружает то, что они видят. На самом деле их окружает то, что мы им показываем. Раньше думали, что средства информации освещают действительность. Раньше так оно и было. Теперь средства информации создают ее. И создают именно такой, какой мы хотим ее видеть.

Он замолчал, взял свою рюмку, погрел в ладонях, потом поднес к губам.

Дождь на улице усилился, поднялся ветер, капли застучали по стеклу.

— И все же я не понимаю, — медленно сказал Канди, — цели вашего визита.

— Я хочу предостеречь вас от необдуманных шагов. Сделать так, чтобы вы поняли всю бесполезность таких шагов, чтобы вы не тратили на них своего времени и сил. Мы ценим вас как очень крупного историка, и нам хотелось бы и впредь видеть вас в том же качестве. Забудьте о том, что произошло, и спокойно занимайтесь своими средними веками.

— А если нет? Спросил Канди, не глядя на Гидера.

— Вы не поняли. Никакого «нет» тут быть не может, вы существуете лишь постольку, поскольку мы, средства массовой информации, считаем вас существующим. И существуете вы именно в таком виде, какой нам угоден. Сами по себе вы — никто. Вы информационно невидимы, вас попросту нет. Если вы сегодня пойдете на улицу и станете кричать о том, что с вами произошло, ничего ровным счетом не произойдет. Вас услышат десятки, ну сотни людей, а это значит, что вас не услышит никто. И вас никто не поддержит, потому что тут нечего, в сущности, поддерживать. Вы просто не в силах предложить людям что-то реальное. А все ваши доказательства, так называемые доказательства — не более чем курьез, который, кстати, с сегодняшнего дня теряет силу. Да и смысла в этих доказательствах нет, потому что вам некому их предъявить. Что бы вы не пытались предпринять, вы остаетесь информационно невидимы. О вас будут знать единицы, десятки, сотни. В лучшем случае тысячи. Из десятков миллионов.

197