Фантастические повести и рассказы - Страница 273

273

— Ты же знаешь, Арни, в теории я не силен. Объясни ты по-человечески, — жалобным тоном ответил Тинг.

— Ну да, в этой области ты силен только в практических вопросах, прорычал Арни. Но что толку теперь злиться? Тинг он и есть Тинг, и переделать его невозможно. И Арни продолжил уже спокойнее: — Надеюсь, ты понимаешь, что это такое — вид живого существа?

— В общих чертах понимаю, — кивнул Тинг.

— Так вот, этот вирус, который они выпустили на Хиелоре, уничтожил само понятие вида. Вот почему ты здесь не встретил и двух одинаковых растений или животных. Каждое из них имеет собственную генетическую структуру, отличную ото всех остальных. И каждое из-за дьявольского коварства этого вируса умудряется производить на свет вполне жизнеспособное потомство, в корне отличающееся от своих родителей. Причем мать никогда не знает, не может знать, чьи гены принес с собой оплодотворивший ее вирус.

— А разве это так уж плохо, Арни? Ведь он же никого не убивает.

— Уж лучше бы он убивал. А так… Подумай сам, каково это для женщины — не знать, кто у нее родится: помесь человека со слоном или с баобабом? Или вообще с каким-нибудь клещом. Жители Хиелоры слишком поздно поняли, какую глупость они совершили, и справиться с вирусом уже не смогли. Потому что разум оказался рецессивным признаком и практически никогда не наследовался. Они все вымерли от старости, а их потомство… Те аборигенки, которых ты видел — не более, чем зверюшки, несущие в себе часть человеческого генома.

Некоторое время Тинг подавленно молчал. Но потом природная жизнерадостность взяла верх.

— Ну хорошо, Арни, но нам-то с тобой какое до этого дело? Ты же сам говоришь, что этот вирус не угрожает жизни. А рожать детей мы, по-моему, и так не собирались.

— Мы-то не собирались. А где гарантии, что мы не занесем этот вирус в другие миры?

— Ну не знаю… Карантин пройдем. Полечимся, наконец.

— Карантин… Только на карантин и надежда, — с сомнением в голосе сказал Арни.

До обеда они больше не разговаривали. Арни занимался навигационным блоком, а Тинг усердно читал в справочнике статью о Хиелоре. Наконец, когда подошло время обедать, он отложил справочник в сторону и сказал:

— Так я правильно понял, что теперь к общему, так сказать, генофонду Хиелоры добавились и мои гены?

— Правильно, Тинг, правильно, — поджав губы, ответил Арни.

И тут Тинг захохотал. Он смеялся так долго и заразительно, что в конце концов и Арни не выдержал и тоже засмеялся. Лишь минут через пять, с трудом подавив приступ хохота, он выдавил:

— Т-ты ч-чего смеешься?

— Да я п-подумал, — вытирая слезы, через силу сказал Тинг. — Как смешно это будет. П-представляешь, разрезают арбуз, а из него вылезает м-маленький человечек — точь-в-точь как я, — и он снова захохотал.

Когда через три месяца Мурка принесла четырех детенышей — розовых, с длинными хвостиками и острыми кошачьими ушками, но во всем остальном удивительно похожих на Тинга — им обоим стало не до смеха.

Деньги делают деньги

Тинг вернулся поздно вечером.

Арни достаточно было бросить на друга один-единственный взгляд, чтобы понять: дело плохо.

Тинг весь сиял, буквально светился от переполнявших его радостных чувств, и это могло означать лишь одно — он снова влез в какую-то авантюру, и расхлебывать все снова, как бывало уже десятки раз, придется ему, Арни. Он слишком хорошо знал своего друга, знал, что тот неисправим, что никакие неприятности не заставят его в следующий раз держаться осторожнее, что, едва выбравшись из одной беды, он тут же норовит залезть в следующую. Но всякий раз он надеялся на лучшее — и потому спросил:

— А где отражатель? Ты что, потерял деньги?

Отражатель был им крайне необходим. Нужны были также восемь заслонок для регулятора смещения, магнитный обтекатель и скамблер. И еще многое-многое другое — если бы вдруг случилось чудо, и у них оказалось достаточно денег, Арни не задумываясь составил бы список из полутора сотен крайне необходимых для починки звездолета деталей. Но без них еще можно было как-то обойтись. Обойтись без отражателя было невозможно. Разобрав сегодня утром верхний блок двигателя смещения, Арни понял: со старым отражателем они не смогут даже взлететь. И потому, тяжело вздохнув, отсчитал Тингу полторы сотни проглотов и послал его на окраину города, туда, где в мелких лавчонках можно было по дешевке купить любую подержанную деталь. Новый отражатель обошелся бы больше, чем в тысячу проглотов, на такую трату Арни не мог решиться.

И вот Тинг вернулся — поздно вечером, сияющий и без отражателя.

Не говоря ни слова он подошел к Арни, достал бумажник, вынул из него какую-то бумажку и, взяв ее за уголок, положил на пульт.

— Вот! — с торжеством в голосе сказал он, проделав все это, и отошел в сторону.

Арни осторожно взял бумажку и стал ее рассматривать. На первый взгляд это была самая обыкновенная ланкарийская банкнота. Они все здесь были одного размера и формы вне зависимости от номинала, все были темно-зеленые, с портретом какого-нибудь местного деятеля в рамке и с причудливой вязью видимых на просвет водяных знаков. И в первое мгновение Арни подумал было, что Тингу повезло, что он нашел где-то банкноту достоинством в тысячу или пятьсот проглотов. Или же выиграл ее в одном из местных игорных притонов — что, впрочем, было гораздо менее вероятно. Но долго надеяться на такой благоприятный исход не пришлось: почти сразу в глаза бросились цифры 3 и 5. А потом он прочитал и надпись: «три с половиной проглота».

273