Фантастические повести и рассказы - Страница 238

238

— Вы это очень верно заметили, советник, — ехидно вставил адмирал. Не в его правилах было давать кому-то говорить слишком долго, он считал, что, постоянно перебивая подчиненных, заставляя их сбиваться, отдавая рапорт, увеличивает в них столь необходимый для поддержания дисциплины трепет перед начальством. Офицеры его штаба давно усвоили это и зачастую даже намеренно сбивались — чтобы ненароком не оказаться в опасной близости к противнику после перевода в один из передовых отрядов. — Так откуда же, по-вашему, взялись эти спасенные?

— Вот именно, мой адмирал: откуда? Сперва я предположил, что противник намеренно переместил на место планетоида собственный объект, разгадав наши тайные замыслы и желая воспользоваться случаем для заброски своей агентуры. Помните те диверсии три года назад — тогда же поработали ментально переориентированные пленные. Но теперь мы научились распознавать таких людей, и я гарантирую, что спасенные к ним не относятся. Поэтому, мой адмирал, происшедшее можно объяснить лишь единственным образом. Но вам придется напрячь все свое воображение.

Наглость этого советника была просто потрясающей! Но адмирал сдержался.

— Я попробую, — сказал он, поджав губы.

— Объяснение таково: планетоид «Аттаил» действительно существовал и был атакован противником. Он существовал с того самого момента, как мы ввели информацию о нем в память нашего БМК. И существовал он исключительно потому, что мы сделали это.

— Да вы в своем уме, советник?

— Надеюсь, что да, мой адмирал. Вы же просили меня высказать свои соображения — вот я и делаю это. Но я вас предупреждал — придется напрячь воображение. Получается так, мой адмирал, что мы усилили флот, просто введя необходимые данные в компьютер. Из этого факта, мне кажется, можно извлечь некоторую выгоду.

— Бред!

— Отнюдь, мой адмирал. Постарайтесь все же напрячь воображение. Представьте себе, что случится, если мы введем в память БМК данные еще о каких-то дополнительных соединениях. Помнится, Координатор Аргелан отказался выделить вам дополнительный отряд фрегатов для патрулирования…

— Вы хотите меня уверить, что мы сами можем создать этот отряд?! этот советник явно желал выставить его, адмирала Пинкера, посмешищем в глазах всего флота. Адмирал знал, чьи это козни.

— Да, мой адмирал. Я предполагаю, что так оно и будет.

— Бред!

— Но что мешает вам попробовать?

— Мне?! — возмущению адмирала не было предела. — Нет уж это вы пробуйте, если вам угодно. Но учтите, я доложу обо всем Верховному командованию, — и адмирал, повернувшись, вышел из рубки.

Через час, однако, он сам убедился, что все это не бред. Потому что к тому моменту на борт флагмана прибыл командир нового отряда фрегатов и доложил адмиралу о готовности приступить к патрулированию. Через шесть часов этот отряд встретился с силами кренбов, брошенными на прикрытие правого фланга, и полностью разбил их уже на вторые сутки боев. Правда, и потери землян оказались немалыми — но потери теперь адмирала не заботили. Зачем думать о потерях, если в любой момент можно бросить в бой новые силы? В горячке завязавшегося сражения адмирал позабыл обо всем на свете и о ненавистном Координаторе Аргелане, и о проклятых политиканах из Парламента, вечно мешающих военным честно выполнять своей долг, и о Союзнике, который периодически покидал рубку для отдыха, и о советнике Барро. Даже еду ему приносили на боевой пост, даже спал он тут же, в кресле перед главным экраном. Лишь временами, когда требовались новые силы, адмирал обращался к советнику за помощью, и немедленно бросал в бой свежие подкрепления. Он был счастлив — как в детстве, когда устраивал игрушечные сражения. Он был счастлив, потому что, как и тогда, обрел вдруг всемогущество. И только когда сопротивление кренбов удалось, наконец, сломить, когда их флот практически весь оказался уничтоженным — в горячке боя адмирал даже отдал приказ не брать пленных, позабыв начисто о когда-то подписанной и землянами тоже Галактической Конвенции — только тогда он наконец пришел в себя. Передав командование дежурному офицеру, адмирал отправился отдыхать.

На другой день советник Барро удостоился чести быть приглашенным на обед в адмиральскую каюту — этой чести доселе удостаивались немногие.

— Итак, советник, — сказал адмирал, когда они приступили к десерту, подняв до этого тосты за победу, за флот и за расширение сферы жизненных интересов землян. — Операция завершилась полным успехом. Но, чтобы компенсировать потери, я хотел бы добавить к своему флоту еще пару линейных кораблей.

— Нет ничего проще, мой адмирал. Но на вашем месте я не стал бы торопиться.

— Почему это? — адмирал был настроен благодушно и даже пропустил без внимания это абсолютно неуместное в устах штатского — да и любого военного ниже его званием — выражение «на вашем месте». Но все же что-то в словах советника его насторожило.

— Ну потому хотя бы, что человеку не дано быть богом. Нельзя безнаказанно изменять и нарушать законы природы, нельзя создавать что-то из ничего, мой адмирал. А происходящее с нами есть именно нарушение законов природы. Думаю, не надо быть философом, чтобы понять это. И мне лично очень не нравится то положение, в котором мы с вами оказались.

— Черт бы вас подрал, советник! О чем вы там бормочете? Говорите прямо, безо всех этих отступлений!

— Хорошо, мой адмирал. Дело, видите ли, в том, что всего этого, советник сделал широкий жест рукой, — в природе существовать не может. И, следовательно, не существует.

238