Фантастические повести и рассказы - Страница 223

223

Адмирал содрогнулся от омерзения, и только что поглощенная им пища начала горчить. Он уже успел смириться с мыслью о необходимости обращения к Презренным Лжецам, но теперь, когда встреча с одним из этих отвратительных существ надвинулась вплотную, мысль эта снова вызвала отвращение. О Великий Пэтлар! — мысленно простонал адмирал, стараясь не выдать своих чувств перед подчиненным. Огромным усилием воли сохранив самообладание, он спросил:

— Он согласен?!

— Нет, Трижды Победоносный. Он утверждает, что плохо разбирается в вопросах войны и мира. Он занимался торговым посредничеством.

— Лжец он и есть Лжец, — философски заметил адмирал. — Пришлите его сюда.

— Его вид слишком омерзителен, Трижды Победоносный.

— Без этого не обойтись, — адмирал закрыл внутренний глаз, показывая, что разговор окончен. Изображение Врыга затуманилось и исчезло.

Ждать пришлось довольно долго, и адмирал успел заняться перевариванием пищи. Постепенно горечь, появившаяся было в ней, исчезла, по всему телу разлилось приятное тепло, и адмирал не спеша смаковал лакомые кусочки. Тот, кто хорошо питается, хорошо и думает. Тот, кто обязан думать за всех, должен, следовательно, получать лучшую пищу. Даже в те времена, когда снабжение флота продовольствием было регулярным, адмиралу постоянно присылали с камбуза хорошо упитанных рядовых, чтобы не приходилось тратить силы на перестройку чуждых организму веществ. Это была одна из древнейших традиций пэтларского флота, и послужить пищей адмиралу или кому-нибудь из высших офицеров флота всегда считалось не менее почетным, чем пасть в бою. Однако теперь, когда продовольствие поступать почти перестало, на такой режим питания пришлось перейти всему флоту. А это плохо сказывалось на моральном духе нижних чинов, поскольку мало кому хотелось служить пищей для своих же товарищей. Нет, мир с грэмпами необходим, немедленный мир, иначе уже к концу сезона потери в личном составе сделают флот небоеспособным. А значит, от предстоящей встречи и переговоров с Презренным Лжецом никуда не уйти, как ни отвратительна сама мысль об этом.

Наконец, раскрылась диафрагма в переднем конце адмиральской каюты, и из трубы показался Лжец. Вид его, как и следовало ожидать, оказался настолько омерзителен, что адмирал мгновенно прикрыл пленкой внутренний глаз и прекратил переваривание, поскольку пища — добротная, высококачественная протоплазма здорового рядового — снова стала невыносимо горькой. Так, будто он проглотил нечто чужеродное и абсолютно несъедобное. Поразительно, насколько отвратительными бывают создания Творца Всего Сущего, когда он по контрасту желает подчеркнуть совершенство своих Возлюбленных Детей.

Впрочем, отвлекаться не следовало, и посторонние мысли сейчас были неуместны. Лжец все равно не в состоянии постичь всей их глубины, и если какая-то из них ненароком прорвется наружу, то это может существенно затруднить переговоры. Потому адмирал занялся делом. Он быстро сформировал тяж от звуковой перепонки до Хранилища, нащупал там давным-давно не бывавшую в употреблении капсулу-транслятор для общения со Лжецами и, притянув ее к перепонке, повесил неподалеку от центра. Уверенности, что капсула исправна, у адмирала не было. Ведь с тех пор, как он проглотил ее, прошло не меньше четырнадцати сезонов, и пищеварительные ферменты, как ни тренируй волю, нет-нет да и подпортят содержимое Хранилища. В прежние сезоны адмирал, конечно, не стал бы мелочиться. Он затребовал бы с Пэтлара квалифицированного переводчика, полакомился бы его протоплазмой и на какое-то время обрел бы способность свободного общения со Лжецами. Но теперь такая роскошь стала неуместной, тем более, что времени на ожидание не оставалось. Приходилось довольствоваться тем, что есть.

Лжец, с трудом перебирая своими неуклюжими псевдоподиями, перелез через край входной диафрагмы и плюхнулся на пол адмиральской каюты. Адмиралу никак не удавалось разобрать его статус — он позабыл, как выглядят оболочки Лжецов различного типа. Лжецы вообще отличаются один от другого только оболочками, да и то это не показатель, поскольку — страшно подумать! — Лжец способен влезть в оболочку, не соответствующую его социальному статусу, и тем самым ввести в заблуждение всех, с кем общается — даже других Лжецов. Это все равно, как если бы он, адмирал Шэор, вдруг показался бы окружающим со сверкающей восьмидесятипятиконечной звездой вместо полагающейся ему восьмидесятичетырехконечной. Случить с ним такой немыслимый позор по забывчивости или недосмотру — и адмирал сам, без напоминания Старейших отправился бы на камбуз, чтобы послужить пищей самым низшим чинам флота. Немыслимо жить опозоренным даже невольным обманом! А Презренному Лжецу сами понятия позора или обмана неведомы. Обман, совершаемый этими отвратительными существами, никогда не влиял на их способность жить и репродуцироваться. Недаром же это неуклюжее существо так презираемо во всех концах Галактики, у всех народов, ее населяющих. Какая все-таки жалось, что без посредничества Лжецов не удается разрешать постоянно возникающие между разными расами противоречия! Не обладай они этой полезной способностью, любой из народов Галактики не пожалел бы усилий на уничтожение не только самих Лжецов, но даже самой памяти о них.

Лжец неуклюже приподнялся на нижних — или задних? — псевдоподиях, но, задев вместилищем разума — «го-ло-вой», вспомнилось адмиралу — за верхний свод каюты, снова опустился на пол. Когда-то адмирал прекрасно разбирался в ксенобиологии — Старейшие регулярно присылали ему самых способных студентов, чья протоплазма позволяла освежить память. Но теперь об этом не приходилось и мечтать, и он с трудом вспоминал самые элементарные сведения о биологии Лжецов. И когда Лжец раскрыл отверстие в «го-ло-ве» — самое, пожалуй, отвратительное, что есть во внешнем облике существ подобного рода — и оттуда вдруг раздался неизвестно к кому обращенный вопрос, то для адмирала это явилось полной неожиданностью.

223