Фантастические повести и рассказы - Страница 217

217

— Ночью еще хуже, — флегматично вставил я.

— …полиция преступников покрывает, убитый лежит прямо на улице и все проходят мимо…

— Приедут из морга, заберут. Это их забота.

— Но я же не смогу здесь жить! — воскликнул он и закрыл лицо ладонями. Я не стал его разубеждать. Он был совершенно прав. Он здесь жить не сможет, это совершенно точно.

А ведь сперва он показался мне стоящим человеком.

Когда рано утром я вышел на него у заброшенных складов, то поначалу даже подумал, что он и сам, без моей помощи способен выкрутиться. Его белый плащ был вымазан в грязи, руки покрыты ссадинами, он сильно хромал на правую ногу, но в глазах его я не заметил ни малейшего следа паники. Это меня и обмануло. И только полчаса назад, когда, сидя напротив меня в этом погребке, он снова попытался сглотнуть таблетку, я понял, в чем дело. Хуже нет, когда человек переходит на такие средства. Значит, он не верит в себя и готов на любой поступок, чтобы только избавиться от давящего чувства страха. Нет, он конечно не сможет здесь жить. Просто потому, что такие люди здесь не нужны.

В склады его загнали ребята Яглафа. Я поставил свой кар у ворот и, приоткрыв одну створку — они там с незапамятных времен не запирались вошел во двор. Солнце еще не встало, но уже совсем рассвело, и я сразу заметил его в проходе между строениями, что идут параллельно Шестой улице. Но вида не подал. В таких делах никогда не следует проявлять инициативу у него могло быть оружие.

Я пересек двор, достал из кучи старых досок, что лежала у стены, отделявшей двор от пустыря, лопату и банку для червей и начал копать. Земля там жирная, потому что раньше у стены был разбит цветник, и даже сейчас среди зарослей лебеды и иван-чая можно наткнуться на чахлый тюльпан или нарцисс — но только по весне, пока сорняки еще не пошли в рост. А червям что цветы, что лебеда — все едино, и довольно быстро я накопал их изрядное количество. А этот тип в плаще все не выходил.

Наконец, мне это надоело. Я спрятал лопату, взял банку в правую руку — если надо, я и с левой стреляю неплохо, но обычно этот народ чувствует себя спокойнее, когда правая рука чем-то занята — и насвистывая двинулся к воротам. Бедные червяки, сколько я вас накопал под этой стеной, и все недосуг выпустить вас обратно, когда минует надобность.

По сторонам я не смотрел. Если он не выйдет сейчас, значит вообще не выйдет, и придется действовать другими методами. Но он своего шанса не упустил.

— Извините, — услышал я сзади неуверенный голос. — Я, кажется, заблудился.

Я медленно повернулся и впервые как следует разглядел его. Он был среднего роста, на вид довольно щуплый, и, к счастью, ничего не держал в руках. Не люблю я, когда они что-то держат. И белый плащ его не показался мне таким уж чудным, хотя здесь, конечно, так не одеваются. А акцент — что ж, смешно было бы, если бы он говорил без акцента.

— Эт-то точно, — сказал я. — Как вы сюда попали?

— Я… я перелез через ту стену, — он говорил неуверенно, но спокойно. Это и ввело меня в заблуждение. Если бы он разговаривал, как сейчас, дрожащим от страха голосом, я не стал бы терять на него времени. Видите ли, в меня стреляли… некоторым образом, — добавил он несуразную фразу.

— По-моему, в вас стреляли самым натуральным образом. Я слышал выстрелы со стороны Патинки.

— Это там? — спросил он, кивнув в сторону дальнего угла двора.

— Ну конечно. Как вы там оказались?

— Это довольно трудно объяснить. Я не понимаю, почему в меня стреляли.

— Ваш плащ, — сказал я флегматично.

— Что?

— У вас плащ белого цвета. А вы забрели на рассвете на землю Яглафа чего же удивляться? Сами виноваты.

— Но я же не знал… Послушайте, если я нарушил какой-то закон, я готов понести наказание или уплатить штраф. Зачем же меня убивать?

Очень нужен здесь его штраф. А наказание — если всех их наказывать, то работать некому будет.

— Вы приезжий? — спросил я.

— Да.

— По говору чувствуется. У нас так не говорят, — и я повернулся, чтобы уйти.

— Н-но послушайте, — сказал он мне в спину. — Что же мне делать? Я не знаю, куда мне идти, чтобы… чтобы в меня хотя бы не стреляли.

Я снова повернулся, медленно оглядел его с головы до ног.

— Прежде всего, снимите этот плащ. В нем вы все равно далеко не уйдете.

Он стал быстро расстегивать пуговицы. Под плащом оказался свитер и нечто вроде брюк. В сумерках можно было пройти мимо и не заметить ничего странного. Но не днем. Поймав мой взгляд, он неуверенно опустил глаза.

— А другой одежды у вас нет? — спросил я.

— Н-нет.

— Н-да, вам не позавидуешь. В городе в этом не покажешься, а здесь ребята Яглафа вас скоро найдут.

Он начинал мне нравиться. Немногие способны выслушать такое и остаться спокойными. Он был озабочен — но не испуган, нет. Кто ж знал, что это из-за таблеток?

— Что же мне делать? — снова спросил он.

— Слушайте, а как вообще вас сюда занесло?

— Это долгая история. Может, вы мне поможете?

— Вообще-то я собирался на рыбалку…

— Я заплачу, — быстро сказал он.

— Дело не в деньгах. Мне не хотелось бы портить отношения с Яглафом. А вас я не знаю.

— Я не сделал этому Яглафу ничего плохого.

— Но вы ходили по его земле, — как о чем-то само собой разумеющемся сказал я. Но уже решил помочь ему. Ведь бывает, что среди таких оказываются стоящие люди.

— Спасибо. Я не останусь в долгу.

— Надеюсь, — сказал я флегматично. Тут как раз очень кстати со стороны Патинки раздался выстрел. — Не будем терять времени. Мой кар стоит у ворот. Сейчас я выйду, раскрою дверь. Как только я свистну, прыгайте внутрь и ложитесь на пол. Дверь я закрою сам.

217