Фантастические повести и рассказы - Страница 190

190

— Элак со льдом?

— Не помешает, — Оконо улыбнулся одними губами и закинул ногу за ногу.

— Туо, подайте нам, пожалуйста, элак со льдом, — сказал Бьер, нажав на кнопку.

— Всегда приятно приходить в гости в вашу редакцию, — сказал Оконо. — Чувствуешь, что находишься в каком-то храме прессы. Не на толкучке, где продаются и покупаются преходящие ценности, а именно в храме, где существуют ценности вечные. Это сравнение принадлежит не мне, так высказывался когда-то в нашей с ним беседе ваш бывший редактор господин Канденег.

— Да, я тоже слышал от него это сравнение, — ответил Бьер. Комплимент Оконо был ему почему-то неприятен.

— Мы с ним, знаете, хорошо сработались. Между нами никогда не было никаких трений и разногласий. Он вам что-нибудь говорил обо мне?

— Нет, что-то не припомню. Вы знаете, его уход, и мое назначение на этот пост были для всех большой неожиданностью. А прежде он просто не имел повода для такого разговора, как я думаю. Вы ведь, насколько я понимаю, контактировали только с ним.

Посетитель кивнул.

— Ну, значит, он просто не имел оснований говорить мне о ваших контактах. Ведь до вчерашнего дня, как я понимаю, даже и не планировалось, что я займу это место. Для всех нас и даже, как мне кажется, для самого господина Канденега его внезапное решение об уходе с поста главного редактора «Хроноса» было большой неожиданностью. Я так до сих пор не понимаю, чем же оно было вызвано.

— Да, признаюсь, он и меня озадачил. Но, впрочем, удивляться нечему. Это мы с вами вынуждены зарабатывать свой хлеб в поте лица. А с его капиталами о таких вещах можно не заботиться. Ну, да это все дело прошлое. Надеюсь, что мы с вами будем сотрудничать так же эффективно и так же безо всяких трений и разногласий, как мы сотрудничали раньше с господином Канденегом.

Бьер вежливо улыбнулся в ответ. Он еще не решил для себя, какой линии поведения следует придерживаться в разговорах с Оконо.

Открылась дверь, и вошла секретарша с подносом, на котором стояли два бокала, ваза со льдом и высокий стакан с элаком. Разговор на минуту прервался. Она поставила поднос на стол и молча вышла.

— Угощайтесь, пожалуйста, — сказал Бьер, разливая элак по бокалам.

— Благодарю вас, Оконо положил себе пару кубиков льда, взял бокал в руку и откинулся в кресле. Бьер ждал, что он скажет.

— Если я не ошибаюсь, — начал, наконец, Оконо, — и по его виду Бьер понял, что тот перешел к делу, — выпуск девяносто третьего тома вашего журнала начнется послезавтра.

— Ну, не совсем так, — ответил Бьер. — Послезавтра состоится только вскрытие сейфа с материалами, а сам выпуск…

— Я именно это и имел в виду, — резко перебил его Оконо, но, заметив, какое впечатление произвел его тон на Бьера, тут же поправился. — Простите, я вас перебил. Знаете, имеешь дело с газетчиками разного рода, поневоле нахватаешься дурных привычек. Там, бывает, пока не рявкнешь по-хорошему, и слова вставить не удается. Продолжайте, пожалуйста, — закончил он, считая, видимо, инцидент исчерпанным.

Бьер чуть заметно пожал плечами.

— Собственно, если вас интересует именно вскрытие сейфов, то продолжать незачем. Оно состоится послезавтра, в одиннадцать часов утра, если, конечно, не сломается часовой механизм. Но, насколько я знаю, до сих пор, все девяноста два раза в предыдущие годы часовой механизм срабатывал безукоризненно.

— Девяносто один раз, господин Акардо, девяносто один раз, — улыбнулся Оконо. — Когда вскрывали сейф предыдущего года, часовой механизм был неисправен, но об этом знали только господин редактор Канденег и я. Теперь об этом знаете и вы тоже.

— Но как же так? — озадаченно спросил Бьер.

— Я был несколько неточен, простите, — как бы не понимая причины его замешательства, сказал Оконо. — Еще об этом знали три человека, техническая группа. Но это люди абсолютно надежные, проверенные, они никому никогда не проболтаются. А случилось это потому, что господин редактор Канденег заметил чуть больше года назад некоторое отставание часов на сейфе, который вскрыли в прошлом году. Он ведь никогда не нарушал этой доброй традиции — ежедневно, в начале рабочего дня проверять ход часов на всех сейфах с материалами.

— Да, да, я сам проделал сегодня это в первый раз, — почему-то смутившись, сказал Бьер. Он вспомнил, с каким волнением проделал сегодня эту процедуру. Именно как в храме — пришло на ум сравнение, употребленное Оконо.

Ну, вот. Он заметил, что в последний год часы на сейфе двадцать девятого года стали отставать. Он сообщил об этом мне, я вызвал техническую группу, которая вскрыла часовой механизм и обнаружила неисправность. Механизм был отремонтирован, и к моменту торжественного вскрытия сейфа все было в порядке. Но, если бы не этот профилактический ремонт, торжество было бы сорвано.

— Любопытно, — озадаченно сказал Бьер.

— Само собой, все это было проделано в строгой тайне, чтобы не нанести ни малейшего ущерба репутации вашего издания, — продолжал Оконо. — Насколько я знаю, традиции «Хроноса» требуют, чтобы во все дни года, кроме дня закладки документов и дня вскрытия очередного сейфа никто, кроме главного редактора, не спускался в подвал, где хранятся документы. Поэтому никто даже не подозревал об этой неисправности. Главный редактор Канденег всегда сам запирал дверь в подвальное помещение и носил ключ при себе, куда бы он не направлялся. Даже в ванной, говорят, он с ним не расставался.

— Но ведь для того, чтобы вскрыть часовой механизм, необходимо сначала открыть сейф, сказал Бьер, почувствовав, что голос его слегка задрожал.

190